Как дерево, вырванное из земли: корни остались дома, а ствол пересадили далеко.
Снаружи он может цвести, давать листья, но сок по корням не идёт из родной почвы — поэтому цвет этот всегда немного бледнее.
Утро начинается после молитвы не с кофе, а с проверки новостей о родине. Каждый заголовок, будто удар в грудь: радостный — даёт на день силы, тяжёлый — забирает их полностью.
В толпе обычный, но внутри маленький узелок из боли и надежды.
Этот узелок берегу, потому что именно он не даёт забыть, кто я и откуда.
Память о доме не как у туриста — не “красивые места”, а как запах родной земли, шум старых ворот, голос соседа через забор.
Знаю, что можно прожить и без этого — но жизнь без этой обыденности будет наполовину пустой.
Иногда улыбаюсь, смеюсь, даже шучу — но в каждом смехе есть тихая тень: “Если бы это всё было дома…”
Всегда готов. Готов к дню, когда скажут: “Можно вернуться”.
Даже если этот день будет через годы — чемодан в душе собран всегда.
Моё сердце живёт там, где мои ноги пока не могут ступить,
где воздух помнит мой голос, а камни знают моё имя.
Я живу здесь, но дышу воздухом, что остался там.
Моя тень всё ещё ходит по родным улицам.
Там мои корни, здесь лишь пересадка.
Мой дом в плену, но душа — на свободе.
Изгнание — это чемодан, который нельзя распаковать.
Мой календарь считает дни до возвращения.
Моя душа разговаривает с горами, которых я не вижу.
Я ношу родину в глазах, чтобы не потерять дорогу обратно.
Сердце моё бьётся в такт новостям оттуда.
В чужих городах я иду, как гость, даже спустя годы.
Мой дом в оккупации, но память его не сдала.
Я учу своих детей языку, чтобы они знали, куда вернуться.
В изгнании я стал хранителем своего народа.
Моя радость всегда с примесью горечи.
Каждый рассвет здесь — это закат в Чечении.
Мой флаг Ичкерии развевается в сердце, даже если его запретили.
Я ношу в себе улицы, которых уже нет на карте.
Мой паспорт чужой, но имя моё родное.
Я вдалеке, но в каждом сне возвращаюсь домой.
Моё изгнание — не конец пути, а длинная дорога домой.
Руслан Тахаев
Август 2025г.